Сергей вокруг да около вилять не стал, а сразу взял быка за вымя.
— А расскажи мне для начала, Витя, что за рисунок у тебя на самолете… Уж больно необычный старик… — со слишком безразличной миной начал допрос Иванецкий.
— Заколебали вы меня, любопытные… Вот если бы я попросил голую бабу нарисовать, то такого ажиотажа не было бы…
Капитан коротко хохотнул. Приглашающе так… мол, давай-давай, рассказывай…
— Если бы голую бабу — это тебя бы замполит сейчас бы плющил… за аморалку и непонимание момента… А мне просто интересно — почему это старик? А не орел, например? Или не тигр?
— У меня тигров в родне нет, Сергей… Дед это мой…
— Ага, ага — "красный партизан и герой революции" — слышал уже где-то…
— Не герой революции, а участник гражданской войны, если уж быть точным. Ты меня проверяешь, что ли, Сергей? Или ловишь на чем?
— Да нет, упаси бог, Виктор! Просто интересно!
— А интересно — тогда слушай…
И я выдал Иванецкому гладенькую версию о деде, его любви к народному творчеству, особенно — к сказкам и легендам. Упомянул и о Перуне, сказал, что у нас, на Смоленщине, еще очень хорошо помнят бога грозы и Отца воинов. А тут дед — ну, просто копия Перуна! Что тут поделать! Вот оно как-то само на ум и пришло — пусть Дед летает на моем истребителе, все ближе к внуку.
Иванецкий добросовестно слушал, кивал, в нужных местах даже одобрительно хекал, улыбался и в восхищении бил ладонью по коленке. Но не верил мне ни на грош. Ишь ты, упертый какой…
— А, собственно, Сергей, что тебе не нравится в моем рассказе?
— А то и не нравится, что врешь ты, Витя, как сивый мерин! Ни словечка правды я от тебя не услышал.
— А зачем тебе, капитан, моя правда? — я на полном серьезе заглянул в глаза контрразведчику. — Что ты тут ищешь? Что хочешь узнать?
— Вот правду и хочу…
— Правду, ну слушай правду… Только скажи, Сергей, ты сейчас кто — воин или сотрудник органов?
— Как это? Как ты можешь так разделять?
— Ты мне ответь, Сергей, ответь. От твоего ответа и наш разговор зависит.
Капитан Иванецкий так обиделся, что вскочил на ноги.
— Я в органы не с базара пришел! Я пять лет в погранвойсках оттрубил! Ты еще в своем училище какаву с "ворошиловской" булочкой жрал, а я на финской границе в ледяном болоте банду из семи человек в течение трех часов держал! Я один из наряда выжил, четверых гадов положил, а ты!
— Н кипятись, Сергей, мне надо точно знать, кем ты себя считаешь.
— Я — на службе своей стране, я командир! Тьфу ты — офицер я! И этим все сказано, Туровцев.
— Ну ладно, офицер, не ответил ты прямо на мой вопрос, но — поверю я тебе… Слушай…
Пришлось рассказать. А что тут сделаешь? Тайное общество я устраивать не буду. Не карбонарий, чай…
Естественно, Серега не поверил. Ох уж мне эти наследники железного Феликса…
— Ну, пошли, Сергей, пройдемся. Убеждать тебя буду. — Я прихватил пустой снарядный ящик и повел капитана к небольшому ложку, примерно в километре от стоянки самолетов. Когда мы немного в него спустились, и с аэродрома нас уже не было видно, я поставил ящик торцом на землю, отсчитал шагов тридцать и обернулся к капитану.
— А помнишь, Сергей, ты меня в тир водил? Теперь мой черед. А ну-ка, пальни по ящику пару раз. Давай-давай, не трусь!
Пожав плечами, Сергей сделал шаг вперед, впрочем, контролируя меня краем глаза, — у-у, контрик неверующий! — достал свой ТТшник, передернул затвор и быстро выстрелил три раза. Ящик зашатался, но устоял.
— Проверять не будем, и так видно, что попал. Да вон и щепа белеется. А теперь, дай-ка мне магазин… Вот, смотри — я оставлю в магазине три патрона. Один — со слабым… так, один — со средним зарядом, и один — так, более-менее сильненький.
Я защелкнул патроны в магазин, вставил его в рукоятку пистолета, и протянул его Сергею.
— Стреляй, только теперь уж не пугайся на самом деле. И не ори, если что. Сам напросился.
Капитан Иванецкий с большим сомнением посмотрел на меня, как бы взвешивая, выиграет или проиграет 2-я эскадрилья, если ее командира упакуют в смирительную рубашеночку, криво ухмыльнулся и, повернувшись к ящику, быстро трижды нажал на спусковой крючок.
Какой я дурак, я понял только тогда, когда сумел привести Серегу в сознание. Потому, что его дуплет… триплет? — в общем, его стрельба выглядела примерно так: бах, бах, бах — я ящик исчез во вспышке пламени, которая всего на двенадцать… двенадцать!!! шагов не дошла до нас. Я потом специально посчитал, прошелся по черному горелому пятну.
Тут раздался звук мотора и испуганные крики. К нам подкатила дежурка с вооруженными солдатами, но мне удалось отбиться, сказав, что мы с Иванецким нашли и подорвали оставленную немцами мину.
После долгого молчания и перекатывания желваков, Сергей поднял на меня посерьезневший взгляд и спросил: "Так это что, все правда?"
— А ты Сергей, пройди как-нибудь вечером по стоянке, проверь, как часовые службу тянут, да и поговори с Дедушкой-то. Поговори душевно и по душам… Может, и поймешь чего, может — и договоришься…
***
"Начальнику отдела контрразведки "Смерш" 251 ИАД
Полковнику Игнатьеву…
Спецсообщение.
….информация секретных сотрудников "Шмеля" и "Егозы" (см. СпС исх. N 341 от 04.04.43 г.) о якобы складывающейся неофициальной группе из молодых летчиков-истребителей 2-ой АЭ 111-го ИАП, которые стараются не привлекать постороннего внимания к своим встречам и разговорам, не подтвердилась.
Оперативно-чекистскими методами установлено, что командир 2-ой АЭ 111-го ИАП старший лейтенант Туровцев В.М., 1920 г.р., уроженец райцентра… Смоленской области, из рабочих, комсомолец… в свободное от служебных обязанностей время проводит с молодыми летчиками эскадрильи беседы, носящие воспитательно-патриотический характер.
… значительное внимание при проведении этих бесед уделяется славянскому эпосу, легендам и сказкам, раскрывающим воинскую славу славян…
… так, большой интерес молодых летчиков вызывает мифическая фигура т. н. Перуна — древнеславянского бога грозы и покровителя воинов…
… прошу вашей санкции на мое личное вхождение в группу "внуков Перуна" для контроля и неформального руководства сложившейся ситуацией…
Нач. отд. СМЕРШ 111-го ИАП Капитан С. Иванецкий "
Этого документа я не видел, но он был.
А капитан Иванецкий с Дедушкой, видимо, договорился. Они друг друга поняли. Ну — и славно! А на нас больше никто и не косился…
Глава 7
Вроде бы все устаканилось, пришло в относительный порядок, но что-то не давало мне так думать. И в первую очередь вызывал определенное беспокойство внезапно вспыхнувший горячий "энтузиазизм" бравого и резвого капитана Иванецкого. Да-а, не прошло для него бесследно посвящение во внуки Перуна, не прошло…
Через два дня, Серега, пылая румянцем как юный пионэр, которому только что повязали галстук, и сверкая глазами, что твой прожектор, нашел меня на стоянке и утащил в сторонку.
— Слышь, Виктор! А если твоим огнем бомбы заряжать, а? Ты представляешь…
— Стоп, стоп, стоп! Капитан, остынь! Ну прошу тебя — будь человеком…
— Да как ты не понимаешь, Виктор! Ведь война…
— Мо-о-лчать!!! — вполголоса рявкнул я. Ну довел меня этот энтузиаст, до ручки довел. — Молчать, я говорю! Ишь, ты! Обрадовался! Ты что, одним Туровцевым решил войну выиграть, так, что ли, капитан? Ты что — дитё малое? Ты как это себе представляешь? На своем боевом самолете, плюнув на эскадрилью и на полк, я мотаюсь по фронтам и заряжаю боеприпасы, так что ли? А ты ведешь учет сожженной немецкой техники? Молчать, я сказал!
Чтобы тебе стало ясно, Сергей, Гитлер уже проиграл эту войну… 22 июня 1941 года и проиграл… Когда наши погранзаставы умирали на пути его пехотных батальонов и танковых полков, умирали — но не пускали… И другие наши кадровые части прикрытия — умирали, но стояли, и — ни шагу назад…. Когда в первый же день войны, в первые же ее часы наши истребители били немецкие самолеты тараном. Когда Брестская крепость месяц сражалась в тылу его войск… Вот тогда его "блицкриг" и рухнул. Только Гитлер сразу не понял этого. Он и сейчас не понимает, не хочет понять, что война Германией уже проиграна. А вот самые умные гады из его окружения это уже чувствуют…
Ты пойми, энтузиаст ты наш неугомонный, один человек войны не выиграет, даже товарищ Сталин на это не способен. Войну уже выиграл наш народ, созданное партией советское государство, наша построенная за годы ударных пятилеток экономика, выучившиеся за годы советской власти конструкторы нашего оружия и набравшиеся опыта и мастерства рабочие, которые это оружие сделали. И воины Красной Армии, которые этим оружием бьют фашистов. А мой огонь… Ну, да! Он есть. И он помогает бить врага. Но ты пойми — это такая капля в море подвига народа и армии, что… Даже и сравнения не подберу… Вот то, что эскадрилья окрепла духом, сплотилась и увидела свою цель — вот это да! Это настоящий мой вклад в победу. Который, может быть, и приблизит конец войны на один краткий миг…
